Счастье детей зависит от родителей. Многие это понимают, но именно благодаря Винникотту мы, матери, теперь имеем право быть не идеальными, а всего лишь «достаточно хорошими». Винникотт сумел убедить нас: в наших силах дать детям все необходимое.

В XIII веке один из великих мыслителей Японии Эйхэй Догэн научил своих соотечественников медитации дзен. Его философское и поэтическое творчество продолжает влиять не только на жизнь Японии, но и на развитие мирового буддизма.

Cвоими книгами и жизнью психолог Ролло Мэй (Rollo May) доказал: мы можем изменить судьбу и даже противостоять смерти, если преодолеем свой страх и решимся на самопознание.

В философии Руссо провозгласил знаменитое «человек по природе добр». В политике мечтал о справедливом обществе, управляемом на основе «общественного договора». И наконец, в литературе дал жизнь одному из самых красивых французских романов – «Юлия, или Новая Элоиза».

Один из фильмов про него называется «Русский Леонардо». Математик, философ, священник, богослов, искусствовед, геолог, ботаник и физик, участник плана ГОЭЛРО и апологет христианства. Уникальный человек, который выбрал общую участь.

Боль придала ей потрясающую жажду жизни. Феминистка, бунтарка, нонконформистка в искусстве и в любви, Фрида Кало – художница, не умещающаяся ни в какие рамки.

С эпикурейцами все в общем знакомы: эти древние греки, добродушные и веселые, видели смысл жизни в наслаждении. Учение симпатичное, несложное и... буквально выстраданное его создателем Эпикуром.

«Имеется лишь одна безусловная заповедь, – настаивал он. – Игнорируя охватывающие нас страх и трепет, искать решения и совершать поступки, которые ведут к наибольшему количеству блага в нашем его понимании».

«Человек – самое непостижимое для себя творение природы, – утверждал физик и философ Блез Паскаль. – Ему трудно уразуметь, что такое тело, еще труднее – что такое дух, и уж совсем непонятно, как тело может соединяться с духом. Нет для человека задачи неразрешимее, а между тем это и есть он сам».

Его любили за интонацию, за лицо и пластику рук, за весь его облик, совпавший с народными представлениями об истинной интеллигентности. Ни до, ни после Лихачева никто не говорил с нами так и о таких вещах...